Учение Христа нетленно

* * *
Ложь, вражда и цепи коварства,
Гибкой лести трусливой восторг.
Погибали огромные царства,
Не помог им расчетливый торг.
Но не гибла душа христианства,
Ей замены нигде не найти.
Процветает непостоянство,
Занимает собою пути.
А учение Христа нетленно,
А учение Христа не для драк,
Неизменно оно, неизменно,
И за ним торжество добра.

* * *
За речку уплыть дымом,
Низко стелясь к воде.
Радостно быть любимым,
Но и тревожно вдвойне.
И полюбить — счастье:
Много, но все же несешь.
Только вот дождь частый
Может разрушить все.

* * *
И снова мыслью я опутан,
Я словно в паутине в ней,
Скользят минута за минутой,
Но увязаю все сильней.
Едва-едва воды движение,
В ней небо и деревьев свод;
Внизу, конечно, отражение,
А может быть наоборот?

* * *
Жутко в ночном лесу,
Страхи свой сбор трубят,
Всякий корявый сук
Смотрит врагом на тебя.
Знаешь, что ты один,
Совсем никого нет,
Просто — зорче гляди,
Чтоб не ударила ветвь.
Надумана ночи вражда,
Нельзя отдаваться ей.
Легко убеждать себя,
Но страх — он тебя сильней.

* * *
Я никуда отсюда не уйду,
Меня отсюда вырвет только время.
Осокорь на высоком берегу,
Подмыты у осокоря коренья.
Еще одна весенняя вода
Наступит и напористей и злее;
Ветвей его густые невода
Остановить потока не сумеют.
А берега они же не пусты,
Когда метель декабрьская не свищет.
А птицы, что селились средь листвы,
Отыщут себе новое жилище.

* * *
Не время играть зарницами,
Восторга искать суть;
Дождик хочет пролиться
В предзимнем унылом лесу,
Где мох полинялый клоками,
Где в каждой низине вода.
За серыми облаками
Идти неизвестно куда.

* * *
За очерченный круг не пробиться,
А за кругом — вязкая сеть.
Луговые травы поникли,
Ночью травы в белой росе.
И не рвусь я за эти сети
Много лет, а не первый год.
Заиграет роса на рассвете —
Только краешек солнца взойдет.

* * *
Ветер цвета ночи,
Света нет в окне.
Только пару строчек,
Вот что нужно мне.
И листва на ветках
Для минорных нот.
Машут крылья ветра
Черные как ночь.

МОНОЛОГ

«Что же ты орешь, как петел? —
Говорит жена
(я уже давно заметил —
Умница она). —
Настоящему мужчине
Денег воз навстречь
(Ладно хоть без матерщины
Начинает речь). —
Настоящие мужчины —
Только в дом да в дом,
И на это есть причины,
Все у них ладом.
Но, а ты шуршишь бумагой,
Как за печкой мышь.
Да, с такою работягой
Точно зашуршишь.
дО смерти не съездишь в Сочи,
А ещё, блин, «муж».
За себя всю жизнь ворочаю,
За тебя к тому ж.
Ох, везет отдельным бабам,
Разодеты в пух,
У одной мужик — прорабом,
У другой — главбух.
Вот и мой в бумагах тоже,
Как в велюре вошь,
Пишет-пишет, множит-множит,
Толку ни на грош.
Истрепал как тряпку нервы,
Только и всего,
Ох, не выдержу, наверно,
Выгоню его!..»
Нет, не выгонит, не трушу.
Глазки в потолок.
Все-таки приятно слушать
Женский монолог.

* * *
Это, впрочем-то верно —
известность — обман,
А живут часто сносно горлохваты и хамы,
Кто за пару рублей готов — по зубам,
А за десять рублей — выставит рамы.
Эх, поэт-неудачник и снова ты пьян,
Посылаю тебе не удачу, привет.
Что талант, да кому он нужен талант.
Есть талант, только денег обычных нет.
Ты уйдешь без некролога и цветов,
Похоронят тебя на казенные средства.
Да, как видно, ты к этому, парень, готов,
Три десятка тетрадей оставив в наследство.

* * *
Любовь — обман, обман красивый,
Мы все летим, как мотыльки
На свет ее неугасимый,
Другим попробуй отвлеки.
Но обретаем и черствеем,
Клянем её, её язвим.
И, как обычно, не умеем
Жить без нее средь грубых льдин.

* * *
Я не брошусь в безумном порыве,
Не пожгу за собой мосты,
Не запутаюсь в солнечной гриве,
Да, желания мои просты.
Дульцинея — простая кухарка,
Принесет на тарелке поесть.
Иногда мне бывает жалко,
Что запрятано сердце под жесть.

ЧЕРНЫЙ ОМУТ

Пишешь мне, что не будешь другою,
Но тебя часто видят с другим.
Черный омут, глубокий омут,
Что ты прячешь в своей груди?
Вечер хмурые тучи гонит,
А служить остается год.
Черный омут, глубокий омут,
И не всякий к тебе подойдет.
Вековые деревья стонут,
Я стою на твоем берегу —
Черный омут, глубокий омут.
Ветер иву сгибает в дугу.

ЗАРИСОВКА

В ольховые сети солнце поймали,
А как его вынуть оттуда, не знали.
Достали, оплошность себе же простили,
И снова в затон его отпустили.

ВОЙНА ИДЕЙ

Факсов стучат пулеметы,
Валюты весна зелена,
По обе стороны роты,
А посредине война.
Идет война мировая,
Взметаются взрывы идей,
Сознание людей разрывая,
У миллионов людей.
Вопят шовинисты сдуру,
Горек им мира мед.
Грудью б прикрыть амбразуру,
Чтоб замолчал пулемет.

* * *
Давайте будем улыбаться,
Хоть на душе октябрь лежит,
Да это все же лучше, братцы,
Чем тучей сумрак сторожить.
Давайте солнечным зайчатам
Откроем сердца близь и глушь,
Не все ж печали нашей чапать
По тротуарам наших душ.

* * *
И угор, и тропинка все та же,
В переулке шумит детвора.
Поглядишь, только это и скажешь:
Их сегодня — твое вчера.
В этом доме жила недотрога,
У нее золотая нить.
Поступила судьба строго,
И решения не отменить.
Постою я две-три минуты
У знакомых этих ворот.
Путь мой крепко был перепутан,
Постепенно на место встает.
Дом был продан семейству другому,
Это просто — жилье поменять.
То, что пройдено — не догонишь,
Да и надо ли догонять?

* * *
Что ж мечтай ну хоть в чем-то
Оставить себя;
Они очень безжалостны
Пули-года.
Можно только продлить
Нашей памяти срок;
Чтобы там ни случилось,
А память — парок.

* * *
Невидимы щупальцы-пальцы,
В чем-то липком и грязном,
На радостное косо пялятся
Бесцветно, бездушно, безглазно.
И часто им удается,
И часто они торжествуют:
За тучу заходит солнце,
И гнезда в траве пустуют.
Рушатся яркие домики,
Сгорают цветные стены.
Мерзкие эти пальцы —
Делают грязное дело.

Учение Христа нетленноПоэзия

Учение Христа нетленно

Учение Христа нетленно
Поэзия